История римских императоров от Августа до Константина. Том 1. Август - Жан-Батист Кревье

были принесены в жертву перед алтарями, воздвигнутыми в лесу. Простые солдаты погибли на кресте или виселице. Молодой римлянин знатного рода, Целий Кальд, видя, какая участь его ожидает, размахнулся цепью и нанёс себе такой сильный удар по голове, что раскроил череп: мозг и кровь хлынули на землю, и он тут же испустил дух. Особое удовольствие германцы находили в мучениях тех, кто участвовал в ненавистном им судопроизводстве, которое Вар установил среди них. Они выкалывали им глаза, отрубали руки. Одному из них, после того как вырвали язык и зашили рот, варвар, совершивший это ужасное действо, держа язык в руке, во весь голос кричал снова и снова: «Гадюка, перестань наконец шипеть!» Тело Вара было спрятано и зарыто его солдатами, желавшими избавить его от надругательств варваров. Однако его нашли, выкопали и подвергли самым позорным издевательствам; после того как оно долгое время служило бесчеловечной забавой не только для черни, но и для некоторых вождей, в том числе для племянника Сегеста, ему отрубили голову, которую отправили Марободу, а тот переслал её в Рим, где она была предана погребению.

Штандарты легионов и два орла попали в руки победителей; эти священные для римлян предметы Арминий подверг всяческим насмешкам и оскорблениям. Третьего орла спас мужество и присутствие духа знаменосца. Видя, что всё потеряно, он сорвал орла с древка, спрятал его за пояс и скрылся в болотах, где избежал преследования врага.

Отступая, германцы оставили на поле боя кровавые свидетельства своей победы: тела убитых людей и лошадей, обломки мечей, дротиков и копий, множество голов, насаженных на стволы деревьев, и орудия пыток, которым подвергали несчастных пленников.

Я уже отмечал, что когда это бедствие стало известно в Риме, скорбь была чрезвычайной. Август подал пример и, возможно, перешёл границы, забыв как о достоинстве своего положения, так и о долге государя вселять в народ уверенность в несчастьях, сохраняя невозмутимый вид, который не скрывает бедствий, но даёт надежду на их исправление. Не только облачился в траур и перестал стричь волосы и бороду, но впадая в неистовство, часто восклицал: «Вар, верни мне мои легионы!» Я не могу поверить добавлению Светония, что он доходил до того, что в исступлении бился головой о стены. Его горе не было мимолётным. До конца жизни день поражения Вара оставался для него ежегодным днём скорби и горечи.

В первые мгновения ужас шёл рука об руку с горем. Воображали, что германцы перейдут Рейн, хлынут в Галлию или даже проникнут в Италию и дойдут до стен Рима. Август ввёл в городе усиленную охрану. Он изгнал всех германцев и распустил свою германскую стражу. Постепенно успокоились. Узнали, что Галлия остаётся спокойной, что галльский берег Рейна хорошо защищён, и что единственным подвигом германцев после победы была осада крепости Ализо [13], гарнизон которой после доблестного сопротивления прорвался с мечом в руках и соединился с римскими легионами. Кроме того, приближалась зима, что давало передышку [14].

Тогда спокойнее задумались о способах возместить потерю в Германии и решили послать новые войска на Рейн. Трудность была в их наборе. Народ оправился от страха вторжения, но впечатление от доблести и свирепости германцев ещё сохранялось, и никто не хотел записываться в войско, чтобы идти атаковать таких грозных врагов в их стране. Августу пришлось показать пример строгости к самым упорным: некоторых наказал конфискацией имущества, позорными клеймами, а некоторых даже смертью.

Выбор полководца не вызвал у Августа никаких затруднений. Он мог остановить свой взор только на Тиберии, и никто не был более способен достойно выполнить столь трудную и опасную задачу.

Август также прибег к помощи религии и дал обет устроить великие игры, включив в него примечательное условие, которое ранее использовалось во время Кимбрской войны и войны с союзниками: «ЕСЛИ РЕСПУБЛИКА ВЕРНЁТСЯ В ЛУЧШЕЕ СОСТОЯНИЕ». Так завершился этот год, в течение которого Август узнал о проступках своей внучки и наказал её, а также Овидия, который, возможно, был её сообщником и, как всем известно, был сослан в Томы в Скифии, на берега Понта Эвксинского.

Консулы: П. Корнелий Долабелла и Г. Юний Силан.

Год от основания Рима 761. От Р. Х. 10.

Тиберий выступил в Германию весной и полностью оправдал свою славу. Зная, что главной причиной поражения Вара были безрассудство и небрежность этого полководца, он счёл необходимым удвоить бдительность и осторожность. Если прежде он привык полагаться только на собственное мнение и действовать без совета с другими, то теперь изменил свой подход: часто собирал военный совет и ничего не предпринимал без одобрения старших офицеров. Стремясь предотвратить распространение роскоши в своей армии, перед переходом через Рейн он установил точное количество и тип обоза, разрешённого каждому согласно его званию. Чтобы этот приказ строго исполнялся, он лично контролировал его выполнение, стоя на берегу реки и осматривая все проходящие повозки.

И сам он подавал пример строгой простоты, которую требовал от других. Пока он находился за Рейном, он никогда не принимал пищу иначе как сидя на траве, а часто проводил ночи без палатки. Каждый день он отдавал приказы на следующий день, строго наказывая всем, кому требовались разъяснения, обращаться лично к нему в любое время суток. Он тщательно следил за дисциплиной, возродив некоторые древние военные наказания, которые уже вышли из употребления. Так, он подверг командира легиона позору за то, что тот отправил нескольких солдат на охоту за Рейн вместе со своим вольноотпущенником.

Армия, управляемая так строго, не могла опасаться внезапных нападений варваров. Тиберий не ограничился защитой римских владений вдоль Рейна, как ему было приказано, но, считая, что для отбития у германцев желания вторгаться в Галлию необходимо перенести войну на их территорию, вступил в их земли с большими силами. Двигаясь в полном порядке и не пренебрегая мерами предосторожности, он опустошил всю страну: разорял поля, сжигал деревни, обращал в бегство всех, кто осмеливался ему противостоять. Восстановив славу римского оружия, он без потерь вернул легионы на зимние квартиры за Рейн.

Консулы: М. Эмилий Лепид и Г. Статилий Тавр.

Год от основания Рима 762. От Р. Х. 11.

При консулах Лепиде и Тавре он снова перешёл Рейн, взяв с собой Германика, и повторил опустошения прошлого года. Германцы, нигде не показываясь крупными силами, признали себя побеждёнными. Арминий понимал, что имеет дело с полководцем совсем иного склада, чем Вар.

Тиберий оставался в походе до конца лета и, отпраздновав игры в честь дня рождения императора, как если бы находился в дружественной стране, спокойно вернулся в Галлию, уверенный, что выполнил замысел Августа, который никогда не стремился расширить свои владения за Рейн и считал эту реку естественной границей между Римской империей и варварскими племенами.

Действительно, нельзя сомневаться, что Август был полностью доволен действиями Тиберия, особенно если прочесть у Светония, в каких выражениях он писал ему:

«Мой дорогой Тиберий,

среди стольких трудностей и при таком ослаблении воинской дисциплины я не думаю, что кто-либо мог действовать с большей осмотрительностью, чем ты. Все, кто служил под твоим началом, свидетельствуют об этом и прилагают к тебе похвалу, которую Энний дал знаменитому Фабию: «Один человек своей бдительностью спас государство»».

Как я уже отмечал, Август поначалу не питал к Тиберию никакой склонности. Но, восхищённый великими заслугами, которые тот оказывал республике, он, кажется, искренне проникся к нему дружескими чувствами. Вот слова, полные не только уважения, но и нежности:

«Всякий раз, когда передо мной встаёт дело, требующее серьёзного обдумывания, или когда меня мучает какая-то тревога, я скучаю по моему дорогому Тиберию и вспоминаю слова Диомеда об Улиссе у Гомера: „С таким помощником я мог бы выйти даже из огня, ибо он превосходен в мудрости“. Когда я слышу, что ты изнурён непрерывными трудами, да покарают меня боги, если я не содрогаюсь всем телом! Умоляю тебя беречь